Все началось с пожара в нашей квартире. Пять недель - пока шел ремонт - мы прожили в соседнем доме. В «походных» условиях.

Когда ремонтные работы уже подходили к концу, мы с мужем решили сменить обстановку и заказали номер в мотеле на берегу Кинерета. Мы отправились в путешествие рано утром в пятницу, намереваясь сначала съездить в Цфат - на старое кладбище...

Я уже выехала на главное шоссе, когда Итамар вдруг сказал:

- Останови машину...

- Что случилось? - спросила я, давя на тормоз.

- Смотри, двое ребят ловят машину, давай подвезем их.

Взглянув в верхнее зеркало, я увидела, кого собирается подобрать Итамар и ужаснулась. На обочине стояли двое подростков - в модных (с лохмотьями и разрисованных) одеждах, с кольцами в носу и ушах, с прическами, напоминающими перья мокрой курицы...

- Ты с ума сошел?! У них, наверное, и оружие есть. Они просто отберут у нас машину! - возмутилась я, собираясь нажать на газ.

- Мы должны их подвезти, - спокойно повторил Итамар...

Парни подбежали к машине и остолбенели, увидев нас, типичных религиозных людей: бородатого мужчину в черной кипе и женщину в длинном платье и парике. Вопросительно поглядывая на нас, они взгромоздились на заднее сидение со своими сумками и промямлили - «тода» (спасибо).

- Вам куда? - поинтересовалась я.

- Не имеет значения...

Их ответ окончательно меня напугал - их уклончивость, на мой взгляд, была подтверждением моих догадок. Избавятся от нас, а машину заберут...

Машин на шоссе было много и, внимательно следя за дорогой, я немного успокоилась. А Итамар уже завязал с ними разговор.

Они назвали свои имена - Лиор и Ариэль. Сказали, что живут в Реховоте.

Муж снова спросил, куда они направляются.

- Просто путешествуем... - ответили ребята.

Не доезжая до развилки, я сообщила:

- Мы поворачиваем в Цфат.

И неожиданно для себя добавила:

- Это - очень красивый город. Может, хотите к нам присоединиться?

Парни кивнули.

Сразу, как только мы въехали в город, они попросили высадить их. Закрывая за собой дверь, Ариэль спросил:

- Во сколько будете возвращаться?..

Моя настороженность пропала. Но и желания продолжать это случайное знакомство я не испытывала. Но тут я подумала, что внешний вид этих мальчишек не должен влиять на мое отношение у ним. Ведь и их еврейские души, как наши, были у горы Синай, когда весь еврейский народ получал Тору...

Мы будем в Цфате не больше двух с половиной часов, - сказал Итамар. - Давайте созвонимся. И если захотите поехать с нами дальше, мы где-нибудь вас подберем...

Ребята записали номера наших мобильных телефонов и дали свои. На этом мы расстались.

...Эту историю я узнала со слов Итамара.

Он решил воспользоваться случаем и окунуться в воды миквы (специальный бассейн для духовного очищения) великого Ари - раби Ицхак Лурия Ашкенкази (16-й век), расположенной в небольшой пещере в горе, неподалеку от цфатского кладбища. Все там, как в давние времена - откуда-то из горных глубин бьет ключ с холодной в любое время года водой, наполняя выдолбленное в скале углубление.

Итамар семь раз погрузился в леденящую воду и почувствовал себя обновленным. Но когда поднимался по ступеням наверх, вдруг услышал громкие мужские голоса, грубые шутки и хохот. В микву спускались, демонстрируя обнаженные тела в татуировках, трое солдат, так же, как наши попутчики - с серьгами в ушах.

Итамар решил про себя, что после ухода этих «дикарей» (так он выразился) снова окунется в микву, чтобы смыть с себя туму (духовную нечистоту), которую, встретившись с ними, ощутил почти что физически. И задержался на лесенке.

Первый солдат прыгнул в воду, потом повернул голову в сторону Итамара и спросил:

- Эй, дядя! Сколько раз надо окунаться - три или семь?

- Семь, - ответил Итамар. - Только не так, надо - с головой, чтобы все тело было накрыто водой, - добавил он, заметив, что солдат совершает омовение в микве неправильно.

Солдат послушно, с головой, погрузился в воду семь раз. Притихший, как бы просветленный, он медленно шел по ступеням. И, поравнявшись с приятелями удивленно произнес:

- А в этом действительно есть что-то такое... Нет, даже объяснить не могу...

Итамар подумал было, что сейчас товарищи по воинской службе поднимут своего окунувшегося приятеля на смех. Но ничего подобного не произошло. Тот, что постарше (наверное, это был резервист или - кадровый офицер), тоже не повышая голоса, сказал:

Как-то само собой получилось - между военными и моим мужем завязался разговор. Они забросали Итамара вопросами. О Торе, о Всевышнем... Ну что он мог объяснить им за какие-то пятнадцать-двадцать минут?..

Прощаясь, тот, кто спрашивал, сколько раз надо погружаться в воду, сказал:

- Спасибо тебе. Без тебя и в микву окунуться не смог бы как следует. А ведь это тоже важно...

- Ты видишь, - рассказывал мне потом Итамар. - Еврейские души стремятся к своему Источнику.

Не стоит и говорить, что муж уже не считал, что ему нужно окунуться в микву еще раз...

* * *

...Позвонили наши попутчики, и мы назначили место встречи. Когда мы подъезжали к ним, они махали и улыбались нам так, будто мы - давние друзья.

Устроившись на заднем сидении, Ариэль сказал:

- Мы и сами не думали, что нам так понравится здесь. Спасибо вам!..

Лед был совершенно растоплен, и всю дорогу к Кинерету мы разговаривали с Ариэлем, будто знакомы сто лет.

Ариэль (быть может, чтобы «навести мосты» в общении с нами) рассказал, что его сестра и мать стараются выполнять «некоторые заповеди».

Лиор всю дорогу молчал. За темными стеклами солнечных очков его глаз не было видно. Но мне почему-то казалось, что наша беседа ему не интересна. Несколько раз я пыталась внести в разговор религиозный мотив. Но мой муж тут же начинал выразительно «кашлять», и я понимала, что он хотел этим сказать - избавь, мол, ребят от назиданий.

Спустя некоторое время мальчики задремали.

Мы с Итамаром смотрели на них, испытывая разноречивые чувства. Спокойно и сладко спали наши попутчики, не подозревая, что и бодрствуя продолжают спать. И это окрашивало наши ощущения горечью, к которой примешивалась надежда, что и эти двое, в конце концов, найдут дорогу домой. А еще мы благодарили Всевышнего, за то, что предоставил нам шанс хоть немного изменить взгляд этих ребят на евреев, живущих по законам Торы.

Когда мы прибыли на место, выходя из машины, Лиор неожиданно сказал:

- Как хорошо, что на свете есть такие люди, как вы!..

Поразительно! Лишь тем, что были с ними милы, мы получили возможность освятить Имя Творца. И мой муж... Естественно, без малейших усилий (лишь проявлением обычной своей доброжелательности), он, несомненно, оказал какое-то влияние на мироощущение солдат, встреченных в цфатской микве... Нередко мы и сами не сознаем, как это просто - пробуждать к жизни в душах людей от рождения заложенные в них семена стремления к Творцу...

* * *

Дома нас ждал сюрприз. В наше отсутствие соседи очистили и упаковали все, что не так сильно пострадало от огня. Среди этих вещей оказался и маленький круглый столик, который много лет назад сделал для моего отца мистер Кинг - уезжая, мы были уверены, что из гостиной (там, казалось, все сгорело дотла) уже ничего не спасти.

Именно о потере этого столика я сожалела больше всего.

В семейном кругу мы называли его «кидуш а-Шем» (освящение имени Всевышнего) - не без оснований, конечно. Старательно очищенный соседями от копоти, он выглядел, как прежде. Радость и изумление сменились уверенностью - так и должно было случиться, этот столик просто не мог пропасть. Ведь он - живое свидетельство праведности моего отца, драгоценная для нашей семьи память о нем.

...В те времена отец жил в Лос-Анджелесе. На работу к нему устроилась женщина-протестантка. Звали ее Луиза Кинг. Ее отец был яростным антисемитом. Узнав, что новый хозяин дочери - еврей, он страшно рассердился и долгое время не хотел разговаривать с ней.

Со временем их отношения стали налаживаться, и Луиза рассказала отцу, что еврей-хозяин очень хорошо оплачивает ее труд, платит даже за те дни, когда (по субботам и в дни еврейских праздников) его фирма закрыта.

Поведала Луиза отцу и о том, что хозяин всегда помогает ей в трудных ситуациях, одалживает, если нужно, деньги, не торопя с возвращением долга. И еще - о многих вещах. О том, например, как, уезжая, он оставляет подписанные чеки, предназначенные для передачи тем, кто придет за пожертвованиями...

Постоянные рассказы дочери о доброте хозяина изменили отношение мистера Кинга к евреям. Угасая от неизлечимой болезни, мистер Кинг, в благодарность за заботу о его дочери, подарил моему отцу сделанный собственными руками изящный деревянный столик. Придя с подарком в дом моего отца, он произнес запомнившиеся мне, тогда - маленькой девочке, слова:

- А евреи - действительно избранный Творцом народ...

* * *

Столик «кидуш а-Шем» снова занял почетное место в нашей гостиной. Как свидетельство того, как еврей, живущий по законам Творца, может изменить даже точку зрения антисемита. Насколько же большее влияние можем мы оказать на изначально чистые, драгоценные еврейские души, которые, безусловно, стремятся соединиться с Ним!

Такие возможности даются нам постоянно. Сумеем ли мы различить их - зависит только от нас...