В первой фразе сказано: “И было жизни Сары сто лет, и двадцать лет, и
семь лет — годы жизни Сары...”.
Жизнь Сары на иврите — хаей Сара.
Обсуждение главы
Хаей Сара
12.11.06
Наша недельная глава называется Хаей Сара, то есть — «Жизнь
Сары». Но тут же, почти с самого начала, речь в ней идет о ее кончине и о том,
как эту утрату воспринял Авраам.
Не будем заострять внимание на том, почему данная недельная глава имеет такое
название (об этом мы уже говорили — см. на сайте обзор недельной главы Хаей Сара, пятый годовой цикл обсуждения) и сразу перейдем к анализу
емких понятий, которые вводит в ней Тора.
В первой же части повествования читаем: «И пришел Авраам скорбеть по Саре и
оплакивать ее» (Берешит, гл. 23, ст. 2).
Исследуя текст, наши Учителя обращают внимание на то, что вначале сказано —
«скорбеть», а потом — «оплакивать». Ведь слезы, казалось бы — непроизвольное
внешнее проявление эмоций. Очень часто они сами текут из глаз человека, который
узнает, что его постигло несчастье. Осознание потери обычно приходит позднее —
на это требуется какое-то время. И приходят к выводу, что слезы Авраама не были
следствием эмоционального потрясения, но — понимания, сколь велика его утрата.
Понимания, что уход Сары в иной мир будет иметь последствия не только для него и
их сына, но — для всего человечества, для всех будущих поколений.
Скорбь на иврите — hеспед, а утрата — hефсед. Интересно, что
оба слова состоят из одних и тех же букв (в ивритском алфавите пей и
фей — одна буква). И разница между ними — лишь в расположении двух букв. И в
этом скрыта очень важная мысль: скорбные думы Авраама породили в нем ощущение
всей тяжести утраты.
Здесь следует отметить, что, переводя ивритское слово hеспед как
«скорбь», мы допускаем некую лексическую неточность. Подобрать точный аналог
этому слову в русском языке очень трудно. В нашем контексте, быть может,
правильнее было бы сказать, что hеспед — «прощальное слово». Потому что
скорбь Авраама выразилась именно в тех словах, которые Авраам произнес, узнав
печальную новость.
Что же сказал Авраам в своем «прощальном слове»?
Прощальные слова Авраама записаны в тексте Торы, — говорит рав Хаим
Шмулевич (глава йешивы «Мир», Литва – Иерусалим, вторая половина 20-го
века), анализируя нашу недельную главу. — С них, собственно, и начинается
недельная глава Хаей Сара: «И было жизни Сары сто лет, и двадцать
лет, и семь лет — годы жизни Сары...» (Берешит, гл. 23, ст. 1).
О чем же говорится в этой «странной», следует отметить, фразе? Ведь если бы
надо было просто констатировать, что Сара прожила 127 лет, то не стоило бы
разделять отведенный ей в земном мире срок на отдельные периоды — «сто»,
«двадцать» и «семь».
Каждое приведенное здесь число, — объясняет Раши (раби Шломо бен Ицхак
— величайший комментатор Торы и Талмуда; Франция, 11-й век), — несет в себе
свою информацию. Авраам имел в виду, что в двадцать лет Сара была столь же
красива, как в семь лет, а в сто лет — столь же безгрешна, как в двадцать (с
двадцатилетнего возраста женщина ответственна за свои поступки).
То есть в первой же фразе нашей недельной главы дается как бы обзор всей
жизни Сары, прожитой, словно на одном дыхании, без перемен к худшему.
Но что такое красота? Это определение здесь явно требует
дополнительного исследования.
Написано в Мишлей (Притчи царя Шломо): «Обманчива прелесть и
суетна красота, но женщина богобоязненная — прославлена» (гл. 31, ст. 30).
По многим свидетельствам известно, что Сара внешне была красивой женщиной. Но
о внешнем ли облике жены думал Авраам, скорбя о ее кончине?..
13.11.06
Размышления Авраама после смерти Сары в определенном смысле — представленная
нам в Торе модель поведения скорбящего. Еврейская традиция наставляет нас, что
эстетика любого объекта важна, но — преходяща. И самое главное — сущностные
качества. Именно о них думают и говорят, когда человека уже нет рядом, в этом
мире.
В Танахе (первая книга Шмуэля, гл. 16) рассказывается, как
пророк Шмуэль, придя в дом Ишая, чтобы по приказу Всевышнего помазать одного из
его сыновей на царство, увидел высокого, красивого и статного Элиава и решил,
что именно ему подобает быть еврейским царем. Но Творец остановил Шмуэля и
сказал ему: «Не смотри на внешность его… ибо Я его отверг. Ведь суть не в том,
что видит человек, ибо человек воспринимает образ глазами. А Всевышний видит,
что в сердце» (там же, ст. 7).
Но почему Шмуэль выбрал Элиава? — спрашивают Учителя, анализируя этот
отрывок. — Ведь Шмуэль был великим пророком, и ему открывалось то, что
оставалось скрытым для других.
Это случилось потому, — объясняет Ран (рабейну Нисим, один из основных
комментаторов Талмуда; Барселона, Испания, 14-й век), — что Шмуэль знал:
внешность важна для царя — слова представительного правителя имеют в глазах
народа гораздо больший вес, нежели распоряжения монарха, который своим внешним
видом не производит на людей впечатления.
В другой книге Танаха сказано: «Царя в красоте его увидят глаза твои» (книга
пророка Иешаягу, гл. 33, ст. 17).
О чем здесь идет речь?
О том, в частности, что основная масса людей склонна воспринимать человека по
его внешнему виду. Но есть в этой фразе и предупреждение. Наши глаза —
«аппарат», тесно связанный с мозговой деятельностью. Если человек умеет не
только смотреть, но и — внимательно анализировать все, что он видит, у него
появляются реальные шансы заглянуть во внутренний мир людей, с которыми ему
приходится сталкиваться.
Слово «лицо» на иврите — паним. И происходит оно от слова пним,
что в переводе означает — «внутренняя сущность», «внутреннее содержание». Лицо
человека, — отмечают Учителя, — отражает качества его души. По чертам лица о
человеке можно сказать многое — о его способностях, склонностях, манере
поведения и т.п.
Однако есть два типа красоты: внешняя (эстетическая) и внутренняя (духовная).
Внешняя красота дает представление лишь о физическом совершенстве. Внешней
красотой могут обладать и праведники и злодеи. Но внутренняя красота — отражение
совершенства человеческих качеств. И она присуща только праведникам. И еще:
внешняя красота, как правило, бросается в глаза, внутреннюю же красоту способны
разглядеть далеко не все.
В скорби Авраама по Саре речь идет о внутренней, духовной красоте, отражающей
ее цельность, духовное совершенство.
Но вернемся к первой фразе нашей недельной главы.
Когда говорится, что и в сто лет Сара была так же безгрешна, как в двадцать
лет, подразумевается ее постоянный духовный рост. В духовном развитии человека,
— подчеркивают наши Учителя, — не должно быть остановок и перерывов. Ибо каждая
остановка на ступенькуопускает человека. Постоянство же в
возвышающих человека привычках и действиях день ото дня поднимает его вверх и
вверх — к Творцу мира.
Этому в нашей традиции — немало примеров…
14.11.06
Еврейская традиция сообщает, что раби Йоханан бен Закай (один из
крупнейших Учителей Мишны в первом поколении, 1-й век), например, имел
обыкновение здороваться с людьми первым. Само по себе то, что он так поступал,
поднимало его на довольно высокую духовную ступень. Но то, что он делал это
всегда, поднимало его на высочайший уровень.
О раби Йоси (великий Учитель Мишны; 2-й век) известно, что он всегда
выполнял все свои обещания, а раби Элиэзер (великий Учитель Мишны, 1-й
век) никогда не делился ни с кем не проверенной информацией.
Рассказывают, что раби Иегошуа бен Леви (великий Учитель Талмуда
первого поколения; Эрец Исраэль, середина 3-го века) еще при жизни сумел
попасть в Ган Эден (Райский сад). И ему так понравилось там, что он
сказал, что не уйдет оттуда. Если ты в своей жизни всегда делал то, что говорил,
— ответил ему на это Всевышний, — Я позволю тебе здесь остаться.
Суть данной истории в том, что человек, который ни разу в жизни не взял
своих слов назад, уже при жизни заслуживает Ган Эден…
Написано в Талмуде (трактат Шаббат, лист 119), что мир
поддерживается воздухом, который выдыхают дети, учащиеся в хедере
(еврейская религиозная школа для детей с 5-ти до 12-ти лет).
Но разве тот воздух, который выдыхаем мы, Учителя, посвящающие себя Творцу,
не поддерживает вселенную? — спрашивают Абайе (амора, один из
крупнейших Учителей Талмуда в Вавилоне; первая половина 4-го века) и Рава
(величайший Учитель Талмуда; Вавилон, 4-й век). И получают такой ответ:
достаточно всего один раз совершить ошибку, чтобы воздух, который ты выдыхаешь,
отличался от воздуха, выдыхаемого безгрешным созданием.
Из этого следует вывод, что человек, допустивший когда-то ошибку — пусть даже
он раскаялся в содеянном и был Небом прощен, никогда не поднимется на такую
высоту, на которую способны подняться те, кто никогда не ошибался, никогда не
останавливался на пути и проявлял постоянство в своем стремлении к духовному
возвышению.
Знание Торы у человека, который дремлет над Книгой в бейт мидраше
(доме учения), — говорят Учителя, — все в прорехах.
Эти слова надо понимать так, что Тора требует постоянного изучения.
Но возможно ли это? Все люди, так или иначе, вынуждены прерываться в учебе.
Ведь у каждого, по меньшей мере, есть определенные «бытовые» обязанности перед
собственной семьей и перед другими людьми.
Эти «перерывы», — разъясняют Учителя, — отчасти компенсируются молитвами. А,
кроме того, любой человек, постоянно заботящийся о своем духовном росте, и в
быту постигает глубины Торы, реализуя ее законы на практике…
Но не слишком ли далеко мы ушли от основной темы нашего обзора? Почему мы
говорим о достоинствах и «стиле» жизни наших Учителей? Какое отношение все это
имеет к образу нашей праматери Сары, который мы пытаемся воссоздать по тем
скупым и кратчайшим сведениям, которые даны нам в Торе, в недельной главе
Хаей Сара?..
15.11.06
Дело в том, что стремления, поступки, образ жизни наших Учителей для всех нас
— пример высокого служения Творцу. Поэтому раскрытие тех или иных граней в
проявлениях их личностей помогает нам глубже понять духовные качества (на иврите
— мидот) Сары.
Давайте еще раз прочтем самое начало посвященной ей недельной главы, где
сказано: «И было жизни Сары…» (Берешит, гл. 23, ст. 1).
Нам известно, что Сара была бездетной — по причине особого, не
предполагающего развитие плода в утробе физиологического устройства. Такие
женщины, не способные продолжить род, зовутся — «мертвыми». И словно
противопоставлением этому Тора сообщает: «И было жизни Сары…». Что же
кроется за таким «противопоставлением»?
Сара все отведенное ей Небом время в земном мире непрерывно творила добро, —
подчеркивают Учителя, анализируя данный фрагмент. — В своем служении Творцу мира
она «не останавливалась», поднимаясь все выше и выше. И в результате оказалась
на такой духовной высоте, что естественные законы природы были уже не властны
над ней.
И вот она, вопреки, казалось, всему, родила сына. Поэтому, рассказывая, по
существу, как будто бы о кончине Сары, Тора использует слово «жизнь».
О том же, что главная, определяющая черта Сары — хесед (милосердие,
доброта), свидетельствуют и самые первые слова нашей недельной главы (если их
прочесть в оригинале, то есть — на иврите).
Выражение «и было» на иврите — вениѓью. И в этом слове прочитывается
очень важный намек, прослеживается некая связь с одним из Имен Всевышнего —
Ѓавайя.
Имя Ѓавайя используется в нашей традиции для обозначения тех «рычагов»
Управления миром, которые «действуют», внося в наш мир Милосердие (подробнее о
том, что означают Имена Творца — см. на сайте, к примеру, ответ «Об Именах
Всевышнего»).
Иначе говоря, о том, что во всей своей деятельности в земном мире Сара
руководствовалась добротой и милосердием, мы узнаем с первых же слов недельной
главы Хаей Сара.
Однако продолжим наш путь — путь исследования информации, раскрывающей нам
обстоятельства жизни нашей праматери Сары.
Всем нам известно выражение «они жили долго и счастливо и умерли в один
день». Так говорят о супружеской паре, брак которой считается удачным.
В еврейской традиции, правда, данная «крылатая» фраза звучит немного иначе —
«они жили долго и праведно и умерли в один день». Посмотрим, насколько это
справедливо для брака Сары с Авраамом.
Да, оба они были людьми праведными, и Сара помогала мужу во всем, что он
делал. Но разве умерли они в один день? Авраам, казалось бы, прожил намного
дольше: Сара ушла в мир иной в 127 лет, Авраам — в 175 лет.
Но давайте не будем забывать, что речь идет о жизни «в праведности». И,
рассматривая обстоятельства с этой точки зрения, мы обязаны вспомнить, что
Авраам начал поиски Всевышнего лишь в 48 лет. То есть в 48 лет он как будто бы
родился заново. Именно с этого возраста и исчисляется его жизнь праведника.
Теперь нам остается лишь произвести простейшее арифметическое действие: из
175-ти вычтем 48. И получится — 127. Ровно столько лет пребывала в земном мире
Сара. И нам также известно, что она с рождения была праведницей — человеческие
качества, необходимые, чтобы называть ее так, проявлялись в ней постоянно и
ежедневно. Во всех делах, даже самых обыденных, она непрерывно ощущала
присутствие Всевышнего. И все поступки ее согласовывались с Волей Творца.
Так что, про Авраама и Сару вполне можно сказать, что они, постоянно
поддерживая свой брачный союз духовным взаимопониманием, «умерли в один день»…
16.11.06
Прочтем еще раз самое начало нашей недельной главы — «И было жизни Сары сто
лет, и двадцать лет, и семь лет — годы жизни Сары...». Только теперь обратим
внимание еще на одну «странность» этой фразы. Констатируя, что «было жизни Сары
сто лет, и двадцать лет, и семь лет», Тора тут же добавляет — «годы жизни Сары».
Зачем понадобился этот, казалось бы, совершенно очевидный «повтор»? Ведь и
без того любому человеку понятно, о чем тут ведется речь.
Но мы уже знаем, что Тора излагает информацию предельно сжато (и наша
недельная глава — яркий тому пример), не допуская не только «лишних» слов, но
даже — знаков. Поэтому вывод один: здесь, в этом самом месте, скрыты сведения,
которые можно извлечь лишь путем углубленного анализа текста и сопоставления с
другими еврейскими первоисточниками.
Исследуя отрывок, Учителя обнаружили, что и тут открывается еще одно
подтверждение праведности Сары, ее постоянная ориентированность на добро.
С позиций Абсолютной Истины, — объясняют они, — подлинная человеческая жизнь
в этом мире исчисляется временем, которое индивидуум потратил на осуществление
добрых дел. Некто, скажем, фактически, по «паспортным данным», пребывал в земном
мире 70 или 80 лет, но реальной жизни у него наберется лишь несколько минут —
ровно столько, сколько он использовал на добро.
Так вот, годы жизни Сары составили 127 лет. И нам уже понятно, что это
значит.
Следует отметить, что, изучая текст недельной главы Хаей Сара,
наши Учителя делают множество интересных и важных мировоззренческих открытий.
Мы уже говорили, что в тексте сначала написано, что Авраам «пришел скорбеть»,
и только потом — «оплакивать» (см. начало нашего обзора): «И пришел Авраам
скорбеть по Саре и оплакивать ее» (Берешит, гл. 23, ст. 2).
Пользуясь различными методами исследования и проникая в еще более глубокие
смысловые слои, Учителя обнаруживают, что здесь запечатлены основы еврейской
«системы скорби» по ушедшим в иной мир.
В частности, они концентрируют внимание на том, что буква «каф» в
составе ивритского слова ливкота («оплакивать») — по размеру меньше
остальных букв.
Этим Тора говорит нам, — объясняет Маѓариль Дискин (рав
Моше-Иегошуа-Иегуда-Лейб Дискин, духовный наставник ашкеназских евреев в Эрец
Исраэль, вторая половина 19-го века; родился в Гродно, Беларусь), — в
меньшей степени оплакивал свое личное горе, нежели утрату, постигшую с кончиной
Сарой все человечество.
Можно ли понимать сообщение, которое доносит до нас Тора, так, что Авраам
поначалу не «лил слезы» по Саре и лишь погрузился в скорбные размышления? —
спрашивают Учителя.
Устная Тора, — пишет рав Моше-Яаков а-Коэн Раввинов (Литва – Эрец
Исраэль, конец 19-го – начало 20-го вв.) «регламентирует» проявление наших
эмоций. В Талмуде (трактат Моэд катан, лист 27) написано, в
частности, что на «слезы» (оплакивание) скорбящему по умершему близкому
родственнику отводится три дня, и семь дней — на скорбь (на скорбные
размышления, когда ничто более не отвлекает человека от мыслей об ушедшем в иной
мир близком человеке).
Авраам, когда узнал о кончине жены, находился на расстоянии трех дней пути от
Хеврона (где умерла Сара). Когда он достиг Хеврона, «время слез» было уже
упущено — настал период «скорби». Поэтому он сразу же углубился в скорбные
мысли, а плакал — потом, в какой-то момент, дав волю эмоциям.
Там же, на том же листе трактата Моэд катан, Учителя
предупреждают, что чрезмерно оплакивать кончину близкого — не следует. Слезы и
эмоциональное состояние человека, с ними связанное, способны так сильно
воздействовать на высшие духовные миры, что изменения, которые будут в них тем
самым привнесены, могут спровоцировать неблагоприятный для плачущего «ответ» в
нашем мире. Аврааму это было известно. Незадолго до смерти Сары умер его отец
(Терах), и он долго и безутешно рыдал, оплакивая его. И вот, вскоре уходит из
нашего мира и Сара… Поэтому, — подчеркивают некоторые Учителя, — Авраам и
старался быть сдержанным в слезах. Дабы не накликать беду на своего сына Ицхака.
В нашей недельной главе читаем: «И пришел Авраам скорбеть по Саре…» (Берешит,
гл. 23, ст. 2).
Откуда он пришел? — спрашивают Учителя.
С похорон Тераха, — говорит раби Леви (один из крупнейших Учителей
Талмуда в Эрец Исраэль, второе-третье поколение, 3-й век).
С горы Мориа, — сообщает раби Йоси (великий Учитель Мишны; 2-й век),
открывая в этом вопросе иную грань Истины.
Анализируя эти высказывания, приведенные в Устной Торе (Мидраш Раба
к книге Берешит), рав Элазар-Менахем Шах (глава йешивы «Поневеж»
в Бней Браке; один из религиозных лидеров Израиля; Литва – Эрец Исраэль,
20-й век; см. на сайте статью «Ушел из жизни рав Элиэзер Менахем Шах»)
разъясняет, что сам вопрос — «откуда пришел Авраам», следует понимать так: на
чем строил Авраам, скорбя о Саре, свое прощальное слово?
Раби Леви имел в виду, что лейтмотивом «прощальной речи» Авраама была его
благодарность Саре за ту поддержку, которую она оказывала ему в борьбе с
идолопоклонством (Терах, отец Авраама торговал идолами). Со своей стороны, раби
Йоси, говоря, что Авраам пришел с горы Мориа (где должно было состояться
приношение Ицхака) подразумевал, что праотец выразил Саре безмерную
благодарность за правильное воспитание сына. В чем он, Авраам, убедился, когда
увидел, с какой покорностью принял Ицхак испытание Всевышнего (см. на сайте, к
примеру, обзор недельной главы Вайера, четвертый годовой
цикл обсуждения).
В скорбных размышлениях о Саре и прощальной речи он выразил и то и другое…
