Во второй фразе главы говорится: “Вот закон
Торы, о котором заповедал Всевышний…”. Закон
Торы на иврите — Хукат а-Тора.
Обсуждение главы «Хукат»
1. Красная корова — возвращение на прямую
дорогу и исцеление
Наша недельная глава, в которой
рассказывается о красной корове,
называется Хукат (от слова «хука»,
то есть — заповедь, смысл которой мы не в
силах понять). Только Всевышнему открыт ее
смысл. И в Танахе об этом сказано: «Это
установление (хок) для Израиля, оно —
закон (мишпат) Всевышнего» (Теилим
— Псалмы царя Давида, гл. 81, ст. 5).
Иными словами, для нас это — «хок»,
установление, не имеющее логического
объяснения. А для Творца — мишпат, закон,
смысл которого Ему ясен и понятен.
Рамбан (Рабейну Моше бен Нахман
— Нахманид; великий комментатор Торы,
Танаха и Талмуда; Испания – Эрец Исраэль,
конец 12-го – начало 13-го вв.) пишет, что в
будущем, в конце времен, смысл хуким (мн.
ч. от слова «хок») станет доступным и нам.
О заповеди, открывающей нашу главу,
связанной с красной коровой, в Торе читаем:
«Вот устав Учения, которое заповедал
Всевышний» (Бамидбар, гл. 19, ст. 2).
«Устав Учения», описание заповеди — это «хок»,
суть которого нам не ясна. Почему же мы в
таком случае эту заповедь соблюдаем?
По одной, вполне очевидной причине —
потому, что «Всевышний так заповедал нам».
Ведь Он знает, для чего нужна нам эта
заповедь.
Как это можно объяснить?
Помочь нам в этом способна аналогия из
известной каждому практики.
Врач прописывает больному лекарство.
Больной понятия не имеет, каким образом
выписанный препарат излечивает его. Тем не
менее — старательно принимает, следуя
рекомендации врача. И — верит, что врач этим
самым лекарством — непременно исцелит его.
Написано в Танахе: «Прямы (на иврите — йашарим)
пути Творца» (книга пророка Гошеа,
гл. 14, ст. 10).
В другой книге Танаха (Теилим, гл.
19, ст. 9) читаем: «Справедливы (на иврите — йашарим)
повеления Всевышнего».
Тору же называют — Сефер hа-йашар (книга
прямых). Ведь заповеди направляют человека
прямой дорогой, не отклоняющейся ни вправо,
ни влево.
Хочешь есть?
Пожалуйста — ешь. Но только не употребляй
еду, которая вредна. Пищу, которая вредит
телу или — душе. Остерегайся есть то, что
закупоривает сосуды души и сердца.
Ешь. Но сначала — отдели десятину (маасер),
отдели халу от теста, перед едой произнеси
соответствующее благословение.
Это и есть — прямая дорога. Тот, кто
нарушил закон, не выполнил заповедь, считай
— свернул в сторону, отклонился от прямого
пути. Теперь, чтобы вернуться на прямую
дорогу, ему придется приложить немало
усилий.
Красная корова, с ее живой плотью, с ее
материальностью — является крайностью
среди духовности Микдаша (Храма).
Ее сжигание перед Шатром Откровения,
сжигание дотла, уничтожение материи — это
другая крайность.
Соединение пепла (результат горения) с
водой, соединение огня с водой —
способствует возвращению на прямую дорогу,
восстановлению равновесия и гармонии.
То же самое можно сказать и об исцелении.
Ведь исцеление — это восстановление
равновесия в организме.
на основе комментариев Рамбама
(раби Моше бен Маймон, великий
Учитель, комментатор Мишны и составитель
полного кодекса еврейских законов Мишнэ
Тора; Испания – Египет, 12 век)
и рава Йосефа Каро
(великий законоучитель,
составитель Шульхан Аруха; Испания –
Португалия – Турция – Эрец Исраэль, конец
15-го – начало 16-го вв.)
2. Мирьям, Аарон и Моше умерли в один месяц?
В нашей недельной главе говорится о
смерти Мирьям. И здесь мы читаем: «И пришли
сыны Израиля, вся община, в пустыню Цин в
первом месяце, и остановился народ в Кадеш.
И умерла там Мирьям, и погребена была там» (Бамидбар,
гл. 20, ст. 1).
Написано в Танахе: «И удалил Я трех
пастырей этих в один месяц (книга пророка Захарьи,
гл. 11, ст. 8).
Учителя в Талмуде (трактат Таанит,
лист 9) объясняют, каких трех пастырей, трех
вождей и наставников еврейского народа
имел в виду Захарья. Это — Мирьям, Аарон и
Моше.
Но разве они умерли в один месяц?
Мирьям умерла в первом месяце, то есть в
нисане. Аарон, как сказано в Торе (Бамидбар,
гл. 33, ст. 38), «взошел на гору и умер там... в
пятый месяц (месяц ав)». А Моше, как известно
— родился и умер седьмого адара.
Так почему же сказано, что все они умерли в
один месяц?
Во время переходов евреев по пустыне их
сопровождали явные чудеса.
Благодаря заслугам Моше — выпадал ман
(см. на сайте ответ «Что такое ман (манна)?»,
№ 706), и все были сыты, никому не приходилось
в поте лица добывать себе пропитание.
Облака Славы, в заслугу Аарона — защищали
их от зноя.
Благодаря колодцу Мирьям — никто не
страдал от жажды
Когда Мирьям умерла, колодец с ключевой
водой, на некоторое время исчез, но потом
появился снова, на этот раз — благодаря
заслугам Моше.
После смерти Аарона Облака Славы
покинули сынов Израиля, но вскоре —
вернулись. Опять — благодаря Моше.
Но вот, и Моше тоже умер. И все эти
чудеса — прекратились. Это выглядело так,
будто еврейский народ в одночасье лишился
всех трех своих наставников — Мирьям,
Аарона и Моше. Словно ушли они за один месяц.
Раши (раби Шломо бен Ицхак — величайший
комментатор Торы и Талмуда; Франция, 11-й век)
пишет, что Мирьям, подобно Аарону и Моше,
умерла легкой, как прикосновение уст,
смертью.
Следовательно, ее смерть никак не была
связана с прегрешением разведчиков, о
котором мы читали в недельной главе Шелах.
Впрочем, нет, связь, причем, самая
непосредственная, все же — имеется. Ведь
как умирали виновные в том прегрешении? Они
сами с вечера выкапывали себе могилы,
ложились в них и к утру умирали. То есть
можно сказать, что у них погребение
начиналось еще до смерти, и как бы
предшествовало их уходу в иной мир.
О Мирьям же сказано: «И умерла там Мирьям,
и погребена была там».
Мы видим, что погребение вернулось к
своему изначальному порядку. О чем это
свидетельствует?
О том, что со смертью Мирьям наказание
виновных в поклепе на Эрец Исраэль (на
Землю Израиля) — прекратилось. Они
перестали умирать. Потому что смерть
праведников (а Мирьям, безусловно, была
праведницей) искупает прегрешения всего
поколения, очищает, подобно красной корове.
Поэтому о смерти Мирьям в Торе сообщается
сразу после описания законов, относящихся к
красной корове.
на основе комментария раби
Исраэля Альтера
(автор серии книг под названием «Бейт
Исраэль»; Польша – Израиль, середина 20-го
века)
3. Смерть от жажды хуже смерти от чумы
После смерти Мирьям исчез источник
родниковой воды, доселе сопровождавший
евреев в их переходах по пустыне. Люди стали
страдать от жажды.
Тут в Торе читаем: «И спорил народ с Моше, и
говорили они: Лучше бы умерли мы, как умерли
наши братья перед Всевышним» (Бамидбар,
гл. 20, ст. 3).
Спорщики имели в виду смерть во время мора,
— разъясняет Раши (раби Шломо бен Ицхак
— величайший комментатор Торы и Талмуда;
Франция, 11-й век). — То есть мучимые жаждой
люди сочли бы за счастье, если бы им
представилась возможность умереть не от
жажды, но — от эпидемии.
Это показывает, что смерть от жажды —
страшнее даже смерти от чумы.
Возникает вопрос: чем смерть от жажды и
обезвоживания (чтобы никто с этим не
столкнулся!) так страшна?
Представим себе: вот человек готовиться
умереть, отправиться в мир вечности. Эти
последние минуты он должен посвятить душе,
общения с которой избегал всю свою жизнь,
откладывая на потом. Нужно раскаяться в
совершенных прегрешениях, сделать тешуву
(вернуться к Всевышнему) — чтобы покинуть
этот мир незапятнанным, духовно
просветленным. Только ни о чем подобном,
испытывая жажду, он думать не в состоянии.
Все его мысли крутятся вокруг одного —
глотка холодной воды. Вместо осознания
своей ситуации — вот-вот произойдет
встреча с вечностью, вместо мыслей о тешуве
и раскаянии, вместо просьб и молитв о
прощении, об очищении — он поглощен мыслями
о хотя бы капле воды. И так — до самой смерти.
Это, согласитесь — действительно страшно.
Впрочем, немало на свете людей, которым
пока еще не пришла пора умирать. Перед ними
— годы здоровья и благополучия. И хоть они и
не на пороге смерти — все их мысли о глотке
воды. Нет, они не умирают от жажды, они в
жажде живут. В жажде — удовольствий. Их
устремления к тому, чтобы слопать стейк
побольше, запить дорогим виски, снять номер
в гостинице, в той, где все включено… И даже
если все кашерно и пристойно, нет нарушения
запретов, нет прегрешений — все равно жалко
человека, у которого вожделения и жажда
удовольствий, занимают все помыслы, не
оставив места духовности.
Уроки Торы, молитвы, заповеди, добрые дела
— все это за пределами его сущности.
Посмотрите, вон они переминаются с ноги на
ногу и грустно вздыхают перед табличкой «посторонним
вход воспрещен». Посторонним...
Жажду удовольствий невозможно
удовлетворить. Со временем она лишь
нарастает. Это все равно, что пить соленую
воду. От нее ощущение жажды — увеличивается.
И в итоге человек умирает — от жажды. Причем,
агония его длится годами.
Каков же выход?
Следовать наставлению, записанному в
Танахе — «все жаждущие, идите к водам!» (книга
пророка Йешайяhу, гл. 55, ст. 1).
В Талмуде (трактат Таанит, лист 7)
Учителя разъясняют, что вода исцеляющая от
жажды — это Тора. Тот, кто пьет ее —
оживляет себя.
на основе комментария раби
Авраама-Мордехая Алтера
(Ребе Гурских хасидов; чаще
упоминается под “псевдонимом”,
образованным от названия серии его книг —
Имрей Эмет; Польша – Израиль, середина 20-го
века)
4. Как нужно разговаривать со скалой?
В нашей недельной главе мы читаем о «водах
раздора». Когда в пустыне не было воды, и
народ страдал от жажды, Всевышний велел
Моше взять свой посох и «поговорить со
скалой. Причем, это должно происходить на
глазах у народа. Об этом в Торе написано: «Возьми
посох и собери общину, ты и Аарон, брат твой,
и говорите скале на глазах у них, и даст она
воды свои, и ты извлечешь для них воду из
скалы, и напоишь ты общину и их скот» (Бамидбар,
гл. 20, ст. 7).
Что же было дальше?
Мы читаем: «И взял Моше посох... И поднял
Моше руку свою, и ударил скалу своим посохом
дважды, и вышло много воды, и пила община и
их скот» (Бамидбар, гл. 20, ст. 9, 11).
Раши (раби Шломо бен Ицхак — величайший
комментатор Торы и Талмуда; Франция, 11-й век)
пишет, что Моше поступил неправильно.
Вместо того, чтобы говорить со скалой, он ее
ударил. Если бы Моше поговорил со скалой, и
она дала бы воду — он тем самым на глазах у
всех евреев возвеличил бы Творца. «Эта
скала, — сказали бы они — нема и глуха и в
пропитании не нуждается, но и она исполняет
повеления Всевышнего! Тем более — мы
обязаны исполнять Его повеления!».
Однако Ибн Эзра (великий комментатор
Торы; Испания; конец 11-го — начало 12-го вв.)
пишет, что битье, удары — именно тот язык,
который скала (немая и глухая, как
справедливо заметил Раши) в состоянии
понять.
В связи с этим вспомнился один курьезный
случай.
Очень уверенный в себе и не слишком
трезвый бизнесмен вошел в отделение банка,
чтобы разменять купюру в двести шекелей.
Кассирша проверила банкноту и увидела, что
деньги — фальшивые.
— Купюра фальшивая, уважаемый, — сказала
она.
— Четыре по пол ста, пожалуйста, —
произнес в ответ бизнесмен.
— Ваша банкнота фальшивая, уважаемый! —
спокойно проговорила кассирша в третий раз.
— Уважаемый, шмуважаемый! Разменяй мне
деньги немедленно! Слышишь, ты! — твердил
свое бизнесмен, теперь уже на повышенных
тонах.
Тут кассирша, потеряв терпение, вызвала
охранника.
Дюжий охранник с легкостью выволок
пьяненького мужчину за дверь и напоследок
придал тому ускорение ногой. Наш грозный
герой поднялся, отряхнулся и безропотно
поплелся в заданном направлении.
— С кассиршей ты был так непреклонен, а
перед охранником совершенно сник. Почему? —
спросил бизнесмена приятель, наблюдавший
всю эту сцену.
— Кассирша мне говорила, а охранник —
объяснил...
Итак, вместо того, чтобы «говорить со
скалой», как велел Всевышний, Моше «объяснил
ей задачу» на понятном скале языке. И за это
он был наказан.
Впрочем, некоторые Учителя, открывая в
этом фрагменте иную грань Истины, пишут, что
наказание Моше получил не за это.
Но зададимся вопросом: неужели Моше не
знал, чего хочет от него Творец? А если знал—
почему действительно не говорил со скалой,
почему решил «объяснить» ей, что от нее
требуется?
Может, чтобы преподать урок потомкам —
нам с вами?
Ведь мы уже десятки лет говорим со «стенкой»
(скалой), с так называемыми палестинцами.
Говорим не по велению Всевышнего, но по
разумению нашего политического
руководства. Через посредников и напрямую
ведем переговоры — на том или ином уровне.
Подписываем промежуточные соглашения,
пытаемся задобрить, взываем к логике, к
разуму. А в ответ — полное непонимание,
ненависть и террор. Так может, пришло время
«объяснить» им? Объяснить на понятном
оппоненту языке. И по примеру Моше, не один
раз, а как минимум — дважды. Чтобы дошло —
наверняка.
Или прежде много воды утечет? Воды,
которую даст скала…
на основе комментариев Раши
(раби Шломо бен Ицхак — величайший
комментатор Торы и Талмуда; Франция, 11-й век)
и Ибн Эзры
(великий комментатор Торы; Испания;
конец 11-го — начало 12-го вв.)
5. Моше своей семьи
К раву Йосефу Каро (великий
законоучитель, составитель Шульхан
Аруха; Испания – Португалия – Турция –
Эрец Исраэль, конец 15-го – начало 16-го вв.)
приходил малах (в условном переводе — «ангел»).
Малах открывал раву Каро разные тайны Торы.
Впоследствии, Йосеф Каро записал все эти
уроки, объединив их в книге Магид
Мийешарим. Есть в ней фрагмент,
относящийся к нашей недельной главе.
Многие комментаторы, как известно,
задавались вопросом: за что именно Моше был
так сурово наказан — лишен возможности
войти в Эрец Исраэль (на Землю Израиля) и
похоронен в пустыне?
И отвечая, раскрывают в этом разные грани
Истины. И этих граней — множество.
Малах объяснил раву Йосефу Каро это
множество тем, что провинность Моше — столь
тонка и незаметна, что понадобился «ворох»
суждений, чтобы хоть как-то ее высветить,
подчеркнуть.
Рамбам (раби Моше бен Маймон, великий
Учитель, комментатор Мишны и составитель
полного кодекса еврейских законов Мишнэ
Тора; Испания – Египет, 12 век) пишет, что
сыны Израиля не сводили с Моше глаз, ловили
каждый его жест, даже еле заметное движение
глаз.
Для чего?
Чтобы учиться.
У таких людей, как Моше — любая деталь
поведения может научить многому.
Когда евреи начали роптать из-за
отсутствия питьевой воды, Моше сильно
рассердился. А сердиться было нельзя. Ведь
тысячи глаз были прикованы к нему.
И чему они научились?
Тому, что можно гневаться по пустякам, или
даже — совершенно без повода.
Именно это и вызвало Гнев Всевышнего.
Потому что тот, кто знает, что другие
смотрят на него и берут с него пример —
обязан следить за собой — за каждым своим
движением, за каждым жестом, за взлетом
брови…
Приятно служить образцом, чувствовать
себя совершенством. Приятно, когда тебя
высоко ценят. Но и ответственность у такого
человека — очень высока. Малейшая ошибка
может дорого стоить — повлечь за собой
серьезное обвинение.
Известно, что Тора — книга наставлений
для всех поколений, на все времена. Каждый
глава семьи и каждая мать должны понимать,
что для своих домочадцев, своих детей они —
в роли Моше. Пытливые глаза детей ловят
каждый взмах руки, ища пример для
подражания. И нельзя допустить, чтобы был
сделан вывод, что можно не сдерживаться, не
владеть собой и своими эмоциями, не
обуздывать гнев.
В квартире рава Авраама-Йешаягу Карелица (известен
и как Хазон Иш; Литва – Израиль, первая
половина 20-го века) на молитву постоянно
собирался миньян (см. на сайте ответ «Почему
в миньяне именно 10 человек?», № 531).
Люди чувствовали присутствие праведника и
вели себя подобающе.
Один человек как-то пришел с двумя
сыновьями-подростками — чтобы его дети
пропитались святостью. Только пропитка
видимо шла медленнее, чем хотелось отцу.
Торжественную тишину сосредоточенности в
молитве, вдруг нарушило хихиканье одного из
подростков. Отец в гневе прикрикнул на
своего отпрыска и больно ущипнул его за ухо.
После молитвы, Хазон Иш отозвал того
человека в сторонку.
— Сегодня твой сын научился у тебя двум
вещам, — молвил праведник. — Он понял, что
нельзя разговаривать во время молитвы и что
можно гневаться. Не уверен, что первое он
заучил. А вот второе — усвоил наверняка.
на основе комментариев Рамбама
(раби Моше бен Маймон, великий
Учитель, комментатор Мишны и составитель
полного кодекса еврейских законов Мишнэ
Тора; Испания – Египет, 12 век)
и рава
Авраама-Йешаягу Карелица
(известен и как Хазон Иш; Литва –
Израиль, первая половина 20-го века
