В первой фразе сказано: “И говорил
Всевышний с Моше после смерти двух
сыновей Аарона…”.
После смерти на иврите — ахарей мот
Обсуждение главы Ахарей Мот
1. Это было недавно, это было давно…
Наша недельная глава начинается словами:
«И обратился Всевышний к Моше после смерти
двух сыновей Аарона... И сказал Всевышний
Моше: Скажи Аарону, твоему брату, чтоб он не
вошел во всякую пору в Святилище, внутрь за
завесу» (Ваикра, гл. 16, ст. 1-2).
Слово «после» в этом отрывке на иврите
передается словом «ахарей». При том, что
на иврите то же значение имеет и выражение «ахар».
В Мидраше (Мидраш Раба на книгу Берешит,
гл. 44) Учителя объясняют, что слово «ахарей»
употребляется в Торе, когда между
описываемыми событиями существует
временной перерыв. Если же используется «ахар»
— это означает, что одно событие следует за
другим, практически без перерыва.
Поскольку в данном случае в Торе написано
«ахарей» — Всевышний, надо понимать,
обратился к Моше с такими словами не сразу
после гибели сыновей Аарона, но — спустя
какое-то время.
Что из этого следует?
Известно, что Шехина (Божественное
Присутсвие) «отдаляется» от грусти и траура
А о смерти Надава и Авиhу (сыновей Аарона) в
Торе читаем: «И сказал Моше Аарону, и
Элазару, и Итамару... А ваши братья, весь дом
Израиля, оплакивать будут произошедшее
сожжение» (Ваикра, гл. 10, ст. 6). То
есть — весь Израиль скорбел, и поэтому
никто не мог вступить в диалог с Творцом.
Аарон, Элазар и Итамар были в трауре,
поскольку погибшие Надав и Авиhу были их
близкими родственниками. Все же остальные
евреи оплакивали эту трагическую гибель, по
слову Моше.
Возникает вопрос: был ли в трауре сам Моше?
С одной стороны, траур распространяется
на всех сынов Израиля, но ведь повеление об
этом дает Моше. Сам он, быть может, находился
за рамками этого установления?
Если, Моше не был в трауре, то Всевышний
мог обращаться к еврейскому народу через
него.
Из того, что в Торе в значении «после»
употреблено именно слово «ахарей»,
означающее, что имел место некий временной
перерыв, а не «ахар», мы делаем вывод,
что Всевышний обратился к Моше не сразу
после смерти сыновей Аарона.
Но почему Всевышнему понадобилось
выдержать паузу в общении с Моше?
Как уже было сказано, Шехина не
приближается к тому, кто — в трауре. И если
Всевышний не обратился к Моше сразу, значит,
можно сделать вывод, что объявленный траур
распространялся также на него. То есть, Моше
не только объявил траур для евреев, но и сам
скорбел о трагической смерти сыновей
Аарона. Для того, чтобы сообщить нам это,
Тора и использует слово «ахарей».
Нам предстоит прояснить еще один вопрос:
почему Тора уточняет, что у Аарона погибло
двое сыновей? Ведь уже было сказано, что
умерли Надав и Авиhу — «И взяли сыны Аарона,
Надав и Авиhу... и умерли они перед Всевышним»
(Ваикра, гл. 10, ст. 1-2). Отсюда и так
понятно, что их было двое.
В Мидраше говорится, что Надав и Авиhу были
наказаны за то, что не посоветовались друг с
другом (Мидраш Раба на книгу Ваикра,
гл.20).
Учителя отмечают, что оба они, и Надав и
Авиhу, считали себя равными коэну гадоль
(главному коэну в Храме). Поэтому и
внесли воскурения в Кодеш Кодашим (Святая
Святых Храма). И в этом была их ошибка. Ведь
коэн гадоль может быть только один. И
Святая Святых не вмещает двух главных коэнов.
И «два сына Аарона» не могли одновременно
осуществить В Кодеш Кодашим то, что
полагалось сделать коэну гадоль.
Можно предположить, что один не знал о
намерениях другого. Но ведь они могли, по
крайней мере, хотя бы посоветоваться друг с
другом. И тогда, возможно, трагедии удалось
бы избежать.
На это и намекает Тора, подчеркивая, что
умерли именно два сына Аарона, чего бы не
произошло, если бы служение осуществил один
коэнгадоль.
Впрочем, это — лишь одно из объяснений
причины гибели
Надава
и Авиhу. Есть и иные грани Истины. Об этом —
см. на сайте, к примеру, в обзоре недельной
главы Шмини, первый годовой цикл
обсуждения.
На основе комментариев рава
Йехиэля-Михла Вольфсона
(глава раввинского суда Парича,
автор сборника вопросов и ответов «Сфат а-Ям»
и рава Йегошуа из Кутны
(автор книги «Иешуот Малко»)
2. Подарок доносчику
В нашей главе рассказывается об особом
приношении двух козлов в Йом Кипур. Один из
них был приношением хатат (символизирующим
искреннее раскаяние и стремление исправить
ошибки). Другого — живым отсылали в пустыню
к Азазелю (Ваикра, гл. 16, ст. 10).
Подробнее о процедуре, связанной с козлом,
которого отсылали в пустыню (козлом
отпущения) можно прочесть на сайте, к
примеру, в обзорах листов 66 и 67
трактата Талмуда Йома. См. на сайте и
обзор листа 37 того же трактата
Талмуда, где говорится о сути понятия «Азазель»
— с материалами, обозначенными в нем
линками.
Учителя объясняют, что козел отпущения
служил подарком силам зла (ситра ахра). И
в ответ на вопрос, зачем делать подарок
деструктивным силам, рассказывают притчу.
Народ одной из провинций огромной империи
взбунтовался против властей. Чернь
ворвалась в правительственные учреждения и
устроила там форменный погром. Все
имперские документы и царские указы были
преданы огню. Люди с положением в обществе,
бизнесмены и высокопоставленные чиновники,
конечно же, не участвовали в восстании
напрямую. Но всячески поддерживали
бунтовщиков, надеясь «выловить рыбку в
мутной воде». Ведь, отсутствие
централизованной власти может привести к
различным послаблениям. Например, отпадет
необходимость платить налоги и т.д. и т.п.
Министры правительства, разумеется, не
только не выступили вместе с
революционерами, но и не поддерживали их.
Хотя особо и не протестовали. Что тоже было
воспринято народом, как поддержка.
Среди всех этих групп и политических
партий находился наблюдатель царя. Он,
оценив ситуацию, спешно отбыл в столицу. Где
незамедлительно ввел царя в курс дела, со
всеми подробностями, не забыв о втоптанных
в грязь и преданных огню царских
распоряжениях и указах.
Царь в гневе собрал большое войско и
выдвинулся в направлении взбунтовавшейся
провинции, с намерением строго наказать
бунтовщиков. Весть об этом быстро
распространилась и достигла той самой
провинции, опередив карательную экспедицию.
Первыми отреагировали министры. Они
поняли, что очень важно отделиться от
бунтовщиков, чтобы не пострадать вместе с
ними. Затемно они покинули мятежную
провинцию и двинулись навстречу царю.
Встретив его в поле, они склонились перед
ним и приветствовали словами: «Царь наш!».
Сердце царя начало смягчаться, и министры
были оправданы.
В воротах главного города мятежной
провинции царя ожидали важные люди, имеющие
вес в обществе, бизнесмены и
высокопоставленные чиновники. Они устроили
царю пышный прием, низко склонились перед
ним и торжественно поклялись в вечной
верности и преданности. Царь уже смягчился
еще больше.
— Не так уж все и плохо, — сказал он,
обращаясь к наблюдателю. — По крайней мере,
не так, как ты описал…
А, что царь скажет на это? — отвечал ему
наблюдатель, указав на разгромленные
правительственные учреждения и
разбросанные повсюду царские документы.
Царь приказывает учредить трибунал,
провести следствие и покарать виновных по
всей строгости закона. Тогда перед царем
предстает простой люд. Они падают перед ним
ниц, молят о прощении, говорят о своих
верноподданнических чувствах.
Царь, смягченный встречей с министрами,
приемом, который ему оказали знатные
горожане — помиловал и взбунтовавшийся
простой люд…
Как понимать эту притчу в приложении к
описанной в нашей недельной главе ситуации?
Главы поколения и праведники в месяц Элуль
выходят навстречу Всевышнему, чтобы
смягчить Его отношение к еврейскому народу
еще до Дня Суда. В Десять дней раскаяния,
средние люди возвращаются на пути истины и
тем самым охлаждают гнев Творца. И вот
наступает Йом Кипур, когда даже самые
последние злодеи постятся и раскаиваются в
своих проступках. Тогда Творец простирает
свое Милосердие на народ Израиля и очищает
его от духовной нечистоты.
В это время главы поколения и праведники,
приблизившиеся к Творцу из любви к Нему,
преподносят Царю (Всевышнему) свои подарки (ведь
любовь — это желание дарить и одаривать),
посвящают Ему свое служение и добрые дела.
Но не только Царю адресуются подарки.
Достойный дар (в виде козла отпущения)
полагается и «доносчику». Ведь, если бы не
он, кто знает, когда бы еще мы удостоились
визита Царя.
на основе комментария раби Моше
Софера
(Хатам Софер; вторая половина 18-го
века - первая половина 19-го, Братислава,
Словакия)
3 Вначале исправь себя
В нашей недельной главе о службе коэна
гадоль (главного коэна в Храме) в Йом
Кипур читаем: «И искупит себя и свой дом» (Ваикра,
гл. 16, ст. 6).
То есть главный коэн в Храме, сначала
должен исправить себя, навести порядок в
собственном доме. И только потом, когда сам
он полностью очистится и исправится —
может приступить к искуплению всей общины
Израиля.
«Сначала исправь себя, — наставляют в
Талмуде Учителя, — и только потом пытайся
переделать других» (трактат Бава Батра,
лист 60).
Рассказывают, что раби Янай
(великий
Учитель Талмуда; 3-й век)
посадил дерево на общественной территории.
То же самое сделал еще один человек. И вот,
люди обратились к тому человеку и
потребовали, чтобы он подрезал ветки на
посаженном им дереве, так как они мешали
прохожим. Человек пришел к раби Янаю и
спросил, должен ли он подрезать ветки
дерева. Раби сказал, чтобы он пришел за
ответом на следующий день. И тут же
распорядился, чтобы обрезали ветки на
посаженном им самим дереве.
На следующий день, когда человек пришел за
ответом, раби Янай сказал ему, что ветви
дерева надо обрезать.
— Но, ведь и ты посадил дерево в
общественном владении?! — удивился человек.
— Иди, и, если увидишь, что мое дерево
аккуратно подстрижено, — отвечал раби Янай,
— поступи точно также со своим.
Вначале исправь себя, а потом уже будешь
исправлять других.
Одна из первых заповедей, которую
получили евреи, выйдя из Египта — заповедь
о еврейском рабе. О том, в частности, что его
нужно отпустить на свободу в год шмиты (седьмой
год). Как сказано: «Шесть лет он будет
работать, а на седьмой — выйдет на свободу
без выкупа» (Шемот, гл. 21, ст. 2).
Казалось бы, выполнять на практике эту
заповедь евреи должны были только после
расселения в Эрец Исраэль (на Земле
Израиля). Зачем же понадобилось
устанавливать эту заповедь за десятки лет
до того, как евреи вошли в Эрец Исраэль?
Евреи требовали, чтобы фараон отпустил их
из рабства, — разъясняют Учителя. — Поэтому
сами они должны были установить
справедливость в отношении к своим рабам.
В нашей традиции есть заповедь,
предписывающая увещевать и наставлять того,
кто сбился с правильного пути. Но тому, кто
стремится исполнить эту заповедь, следует
прежде проверить, стоит ли он сам на верном
пути, не заслуживает ли он порицания, не
допускает ли ошибки в собственных
действиях. Ведь увещевание, если мы хотим,
чтобы оно проникло в самое сердце другого
человека, тоже должно исходить из сердца, из
самых его глубин.
Если же источник наставления — не в
сердце, такое наставление и не подействует
и не принесет пользы. Ибо тогда нельзя
считать, что оно — во Имя Небес. Это будет «поучением»,
основанным на каких-то личных мотивах. Оно
может обидеть того, кому адресовано.
Поэтому каждый, кто преподает Тору и дает
духовные наставления, должен, в первую
очередь, регулярно проверять себя,
анализировать свое поведение, свои дела и
поступки. Потому что негоже наставлять
других в том, чем пренебрегаешь сам.
Сначала исправь себя, потом можешь
наставлять других.
Адмор (глава хасидской общины) раби Хаим
из Цанз, автор Диврей Хаим, любил
говорить, что в молодости он мечтал
переделать мир, приблизить всех людей к
Творцу. В зрелые годы, когда он понял, что
всего мира ему не исправить, он решил
навести порядок, хотя бы в своем родном
городе. Потом понял, что, если ему удастся
привить трепет перед Всевышним хотя бы
среди домочадцев, в своей семье, это уже
будет большим достижением. На склоне лет он
решил довольствоваться малым и стремиться
к тому, чтобы исправить себя. «Но даже в этом,
— с грустью констатировал раби Хаим, — я не
слишком преуспел».
на основе комментария рава Ицхака
Кройзера
(наше время, Бней Брак, Израиль)
4. Может ли малах находиться в Кодеш
Кодашим?
Написано в нашей недельной главе о службе коэна
гадоль (главного коэна в Храме) в Йом
Кипур: «И ни один человек не должен
находиться в Шатре Откровения, при входе
его для искупления, и до выхода его» (Ваикра,
гл. 16, ст. 17).
В Мидраше объясняется, что «никто не
должен находиться в Шатре Откровения» —
даже тот, чей «образ подобен человеческому»
(Иехезкель, гл. 1, ст. 10). То есть —
даже малах (в условном переводе на
русский язык — «ангел») не имеет права
находиться в Кодеш Кодашим (Святая
Святых).
В Талмуде (трактат Йома, лист 19)
рассказывается, что цедуким (о значении
термина — см. на сайте, к примеру, в ответе «Кто
такие фарисеи?», № 1349) поставили перед
собой цель исказить Учение Моше. Так, по их
мнению, коэн гадоль должен зажечь
воскурения за пределами Святая Святых. И
войти туда с уже горящим воскурением. Это
противоречило установлению Учителей,
согласно которому, главный коэн зажигал
воскурение, находясь уже внутри Кодеш
Кодашим.
И вот, один из цедуким, сумевший скрыть
свою принадлежность к этой секте, занял
должность коэна гадоль. Накануне службы
отец сказал ему:
— Сын мой, хоть мы и — цедуким, но все
же, вдруг правы Учителя, и ты заплатишь за
ошибку жизнью.
— Я так долго искал возможность доказать
свою правоту, — ответил сын, — что теперь
уже не отступлюсь.
Когда этот человек разжег воскурения вне
Кодеш Кодашим и уже горящим внес их
вовнутрь — появился малах (ангел,
служитель Всевышнего) и ударил его в лицо,
так, что тот упал замертво.
Однако же сказано, что никто, кроме коэна
гадоль не мог входить в Святая Святых. Как
же там оказался малах?
Возможно, никто не должен находиться в Кодеш
Кодашим в моменты, когда там для
искупления находится главный коэн. Но
если в Святая Святых вошел «самозванец» (не
имеющий права быть коэном гадоль), об
искуплении речь уже не идет. Тогда и запрет
на то, чтобы туда вошел кто-то еще — не
действует.
Открывая иную грань Истины, Учителя
объясняют, что малах не входил в Кодеш
Кодашим и ударил нарушителя закона, когда
тот вышел оттуда.
В Иерусалимском Талмуде (трактат Йома,
гл. 5, галаха 2) рассказывается о Шимоне-праведнике,
который был главным коэном в Храме и сорок
лет осуществлял службу в Йом Кипур. Но
однажды, выйдя из Святая Святых в Йом Кипур,
он сказал приближенным, что это — его
последняя служба, и в том году он умрет. На
вопрос, откуда ему это известно он ответил,
что всякий раз в течение сорока лет, когда
он входил в Кодеш Кодашим и выходил из
помещения, его сопровождал старец, одетый
во все белое. А в этом году старец не вышел
вместе с ним.
Но, если даже малаху запрещено
находиться в Святая Святых во время
воскурения, кто же был этот старец?
Это был не человек и не малах, —
говорят Учителя, — но — Шехина (Присутствие
Всевышнего).
на основе комментариев раби Йом-Това
бен Авраама
(известен также как Ритва; один из
крупнейших комментаторов Талмуда, Испания,
вторая половина 13-го века)
и Магарши
(Магарша — великий комментатор
Талмуда; Польша, 16-й век)
5. Обидеть легко, сложно исправить
В нашей недельной главе читаем: «В этот
день искупит вас для очищения вашего: от
всех проступков ваших перед Всевышним
очиститесь вы» (Ваикра, гл. 16, ст. 30).
В Талмуде (трактат Йома, лист 85)
Учителя отмечают, что Йом Кипур может
очистить только от провинностей перед
Всевышним, но от преступлений по отношению
к другим людям это не помогает. До тех пор,
пока обидчик не получит прощение
пострадавшего. Причем, если пострадавший не
хочет прощать, нужно снова просить у него
прощения. И так — до трех раз. Как сказано: «Прости,
молю тебя, так прости же» (Берешит,
гл. 50, ст. 17).
Некоторые Учителя говорят, что в случаях,
если после трехкратного извинения прощение
так и не получено — на обидчике не лежит
обязанность просить, чтобы его простили еще
и еще раз. Но он может, приняв на себя
устрожение, продолжить попытки
умиротворить пострадавшего. Так в Талмуде (трактат
Йома, лист 87) рассказывается, что Рав
(
великий
Учитель Талмуда первого поколения, 3-й век)
просил прощение у раби Ханины (амора
первого поколения, Учитель Талмуда в Эрец
Исраэль, 3-й век)
более трех раз.
Но существует и другая грань Истины,
согласно которой, просить прощение больше
трех раз не только не требуется по закону,
но даже — запрещено. Ведь если человек
отказал уже трижды, значит, можно быть
уверенным, что акт прощения вообще не
входит в намерения пострадавшего. И
дополнительные попытки приведут лишь к
усилению обиды и ожесточению сердца.
В Шулхан Арухе (кодексе еврейских
практических законов) даются конкретные
указания, связанные с умиротворением того,
кому нанесена обида.
Первый раз обидчик может сам обратиться
за прощением. Если же он получил отказ, то на
второй и третий раз ему следует взять с
собой ещё трех человек. После третьего
отказа обидчик должен в присутствии десяти
взрослых мужчин объявить, что просит
прощения у того, кого он обидел. И после
этого на нем более нет обязанности
предпринимать какие-либо новые попытки к
примирению.
Известно, что все проступки и нарушения
делятся на две категории: «между человеком
и Всевышним» и «между людьми». Важно
понимать, что обида нанесенная другому
человеку относится не только ко второй
категории («между людьми»), но также и — к
первой «между человеком и Всевышним»). Ведь
Всевышний запрещает обижать других людей. И
когда обидчик принижает себя, стараясь
заслужить у пострадавшего прощения, он тем
самым ослабляет в себе влияние своих дурных
наклонностей, таких как гордыня,
высокомерие и т.п.
Учителя всех поколений всегда прилагали
усилия к тому, чтобы не нанести кому-то
обиду.
Рассказывают, что у Хатам Софера (
раби
Моше Софер; вторая половина 18-го века -
первая половина 19-го; Братислава, Словакия)
был ученик, который всячески старался
атаковать его разными вопросами, зачастую
— бессмысленными. Однажды этот ученик во
время урока, при других учениках, задал
вопрос из книги, выдав его за свой. Причем,
не поняв, как следует, его суть — допустил
ошибку в формулировке.
Хатам Софер указал ему на ошибку. А после
урока — пожалел, что поправил его публично.
Тогда он пригласил его этого ученика к себе
на субботнюю трапезу (о такой чести
мечтал любой раввин). И за столом вежливо и
смиренно увещевал ученика.
Рав Исер-Залман Мельцер, вернувшись домой
из миквы в канун шаббата, вспомнил,
что перепутал шкафчики и положил вещи в тот,
который он не оплатил. Он решил тут же
вернуться в микву и заплатить балану
(смотрителю миквы) деньги за аренду второго
ящика. Кто-то из домочадцев вызвался
сделать это вместо него. Но рав Исер-Залман
объяснил, что он должен не только отдать
балану деньги, но еще и умилостивить его.
