Поиск по разделу:

Раздел ведет рав Элиягу Эссас

Добрый день, уважаемый сайт evrey.com. Я слышала на уроке, что в Пурим евреи вновь приняли Тору из любви к Богу. Вы не могли бы объяснить - ведь дарование Торы было значительно раньше, какое отношение имеет принятие Торы к времени, когда евреи уже были в Персии?

Александра
Ашкелон

Для начала разъясним основные понятия, без которых трудно понять глубину вопроса. Дарование Торы — это односторонний акт со стороны Всевышнего на горе Синай: Творец раскрывает Свою волю и даёт Тору Израилю. Принятие Торы — это ответ человека и народа, их согласие подчинить свою жизнь этой воле. Возможно, чтобы Тора была дана один раз, но принимается — многократно, на разных исторических и духовных уровнях. Именно это и произошло между Синаем и Пуримом.

При даровании Торы у горы Синай произошло беспрецедентное раскрытие Божественности: громы, молнии, голос Всевышнего, пророческое восприятие всего народа. Наши мудрецы в Талмуде (Шаббат 88а) описывают это образно: Всевышний «навесил гору над ними, как бочку». Смысл этого образа, как объясняют Ришоним, не в насилии, а в том, что истина была настолько очевидной, что свобода выбора оказалась минимальной. Когда человек видит истину в ослепительном свете, он не выбирает — он констатирует факт. Поэтому принятие Торы на Синае было истинным, но не полностью свободным.

Прошли века. Был разрушен Первый Храм, исчезло пророчество, и евреи оказались в Персидском изгнании — рассеянные, политически бесправные, живущие среди идолопоклонников. Здесь важно подчеркнуть, что евреи в Персии находились в глубоком духовном кризисе. Мегила и мидраши (Эстер Раба 7:13) указывают, что многие участвовали в пире Ахашвероша, наслаждаясь едой и вином в тот самый момент, когда царь использовал сосуды разрушенного Храма. Это была попытка ассимиляции, желание стать частью империи и забыть о своем предназначении. С духовной точки зрения это был глубокий спад, почти добровольный отказ от своей исключительности.

И именно в этот момент начинается цепочка событий Пурима — чудес, которые внешне выглядят как совпадения, но при внимательном рассмотрении образуют цельную Божественную систему. Свержение Вашти, выбор именно Эстер, возвышение Мордехая, бессонная ночь царя, чтение летописей, падение Амана на том самом древе, которое он приготовил, резкий переворот от указа об уничтожении к спасению — всё это не нарушает законов природы, но нарушает законы вероятности. Это и есть то, что мудрецы называют нес нистар — скрытое чудо.

Здесь происходит принципиальный перелом. В Синае Всевышний был явлен — в Пурим Он был скрыт до такой степени, что Его Имя даже не упоминается в тексте Мегилат Эстер. И тем не менее народ Израиля распознал Его присутствие. Даже в самом тексте Свитка, там, где просто сказано «Царь», мудрецы видят обращение к Царю Вселенной, а в первых буквах некоторых фраз зашифровано четырехбуквенное Имя Творца. Народ понял, что история управляется не слепым случаем, а Провидением. Более того — они увидели, что Всевышний остаётся с ними даже тогда, когда они не достойны, даже в изгнании, без Храма и пророчества.

Именно это, объясняют наши мудрецы, и привело к новому принятию Торы. В Талмуде (Шаббат 88а) говорится: «Киму ве-киблу» — утвердили то, что уже приняли. Если на Синае принятие было ответом на Откровение, то в Пурим — ответом на любовь. Народ осознал: если Всевышний так сопровождает нас в сокрытии, то служение Ему — не вынужденная обязанность, а привилегия.

Из этого осознания рождается уникальная радость Пурима — симха (радость), которая принципиально отличается от синайского трепета. У горы Синай народ испытывал священный ужас перед величием открывшейся бесконечности. В Пурим же страх сменился восторгом узнавания. Истинная радость возникает там, где устраняется сомнение: когда человек, находясь в абсолютной тьме указа Амана, вдруг обнаруживает, что связь с Творцом вечна. Это радость сына, который думал, что отец оставил его, но внезапно почувствовал его незримое присутствие. Поэтому Пурим отмечен именно материальным весельем — пирами и вином. Принятие Торы от любви означает, что святость теперь не спускается сверху в виде огня, а поднимается снизу, через само тело человека и его радость. Если на Синае Тора была дана душе, то в Пурим она была принята всем существом.

Эта любовь имела и практическое воплощение. Маараль из Праги (рабби Йеуда Лева бен Бецалель, великий учитель Торы, философ и мыслитель) подчёркивает, что именно в Пурим была окончательно принята Устная Тора. Письменная Тора подобна прямому слову Небес, тогда как Устная требует участия человека, его разума и способности видеть святость в повседневности. В условиях сокрытия евреи сами, через мудрецов того поколения, установили новые законы, показав, что Тора будто стала частью их собственного естества.

Ран — рабби Нисим бен Реувен из Жироны (один из крупнейших комментаторов Талмуда) добавляет, что до Пурима теоретически мог существовать «довод оправдания»: принятие Торы произошло под давлением откровения. После Пурима этот довод исчез. Народ связал себя с Торой добровольно и окончательно, без внешнего принуждения.

Таким образом, чудеса Пурима — скрытые, исторические, но поразительно точные — стали причиной нового принятия Торы. Они показали, что связь между Всевышним и Израилем не зависит от внешних эффектов. Можно сказать, что Пурим — это момент духовного совершеннолетия народа, когда служение Всевышнему стало плодом осознанности и свободного выбора, превратившись (дополнившись) из закона, данного Свыше, в закон, принятый сердцем. 

Автор текста Давид Эльман